Лаборант вечной жизни, практик теорий Я. Бельбо
Если бы в следующее утро Степе Лиходееву сказали бы так: «Степа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» – Степа ответил бы томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану».
Не то что встать, – ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он только это сделает, сверкнет молния и голову его тут же разнесет на куски. В этой голове гудел тяжелый колокол, между глазными яблоками и закрытыми веками проплывали коричневые пятна с огненно-зеленым ободком, и в довершение всего тошнило, причем казалось, что тошнота эта связана со звуками какого-то назойливого патефона.
Вот примерно так же я вставал сегодня утром.
Разве что причиной было не вчерашнее, а целая совокупность причин, одной из которых стала острая ненависть к бессмысленному вставанию по будильнику.
Ярко представил я себе грядущую неделю, ничем не отличимую от прошлой и позапрошлой и позапозапрошлой и всех остальных... И взалкал свободы от системы.
Взалкал, встал и пошел на автобусную остановку, чертыхаясь.

Не то что встать, – ему казалось, что он не может открыть глаз, потому что, если он только это сделает, сверкнет молния и голову его тут же разнесет на куски. В этой голове гудел тяжелый колокол, между глазными яблоками и закрытыми веками проплывали коричневые пятна с огненно-зеленым ободком, и в довершение всего тошнило, причем казалось, что тошнота эта связана со звуками какого-то назойливого патефона.
М. Булгаков, "Мастер и Маргарита"
Вот примерно так же я вставал сегодня утром.
Разве что причиной было не вчерашнее, а целая совокупность причин, одной из которых стала острая ненависть к бессмысленному вставанию по будильнику.
Ярко представил я себе грядущую неделю, ничем не отличимую от прошлой и позапрошлой и позапозапрошлой и всех остальных... И взалкал свободы от системы.
Взалкал, встал и пошел на автобусную остановку, чертыхаясь.
