Самое обидное, когда понимаешь, что посвящал стихи идиоту. Тебе говорили это - а ты не верил. Он не обращал внимания - а ты страдал. Ему было плевать на поэзию и не плевать на бутерброд с салом, а ты в упор не видел его ценностей. А потом понимаешь, что твои прекрасные строки, которые заставляют людей плакать, были написаны ничтожеству. Добротному, мещанскому, трудолюбивому человеку, которому положить на все то, что нельзя потрогать, ощупать, взвесить, измерить и присвоить - большой болт.
Возможно, конечно, что идиот - это именно ты. Со своими рифмованными строчками и ранимой душой, со своими чувствами и эмоциями, которые невозможно доказать и в которые он не верит. Хотя нет - верит, видя строки, посвященные другим. Не будучи дураком, он четко понимает, куда дует ветер, и кому посвящены вокзальные встречательные и расставательные, что ветер - это не он, и принц - тоже не он, да и много кто - не он. Но когда стихи - о нем, их лучше не замечать, чтобы не разрушить внутренний спокойный мещанский уют.
Самое обидное, когда понимаешь. И уже хочется стереть их навсегда, чтобы не обманывать тех, кто их читает. Но уже поздно. Стихи, оторвавшись от меня, живут своей собственной жизнью.
А тебе - крепкого дома-полная-чаша, и жизни, полной сосисок, телевизора, мелких семейных радостей, пива, прогулок по общегородским паркам, слоников на комоде и, когда придет время - горького осознания того, что конура - это всего лишь маленький ящик с дыркой, к которому приделана цепь.
(с) lucius-malefoy